?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Книжный запах
milushkin

Мы завтракали в тишине. Лучи солнца пробивались в окно, падая под углом, и мельчайшие пылинки кружились в этих таинственных полосках света, словно призрачные светлячки.

— Может, ты попробуешь рекламировать мою книгу?

Она прожевала бутерброд, одна красная икринка прилипла к ее верхней губе и светилась изнутри подобно маленькому янтарику.

— А о чем она?

— Да в общем-то ни о чем. Поэтому я и прошу тебя. Я сам не знаю. 

— Как же ты ее написал?

— Понемногу. Писал каждый день по несколько слов. Так и получилось. И теперь я даже не могу вспомнить, по какому поводу вообще начал писать. Это было три или даже пять лет назад. Кажется, шёл дождь. Там, где сейчас сидишь ты, сидела другая девушка. Потом она встала и ушла. А я начал писать. 

Она задумалась. 

— Значит, если я сейчас встану и уйду, ты начнёшь писать новую книгу?

Я пожал плечами, налил себе ещё кофе из кофейника, отрезал кусочек сыра. Все это время янтарная икринка не выходила у меня из головы.  

— Может и начну. А может и нет. Никогда не знаешь наперёд, что может случиться. 

Она смотрела на меня огромными зелёными глазами. Зеленый с янтарным хорошо сочетается. Пожалуй, да. Так я и начну новый роман, если вообще начну. Ведь ещё никто не прочитал прежний. И, получается, смысла начинать новый никакого нет. 

Read more...Collapse )

Странные привычки
milushkin

СТРАННЫЕ ПРИВЫЧКИ

Иногда, наливая в кружку зеленый чай, я задумываюсь, а какие у меня есть странности? Вот, правда. Глубоко задумываюсь. Окидываю себя взглядом со стороны, пытаюсь полностью абстрагироваться от собственного «я», чтобы наиболее непредвзято судить собственные аномалии. 

И что же? Чем пристальнее я наблюдаю за собой, тем более разочаровываюсь. Потому что — ничего, я не обнаруживаю даже мало-мальской ненормальности, сдвига, порока, чего-то такого, что выгодно отличает людей ярких, индивидуальных, даже в чем-то гениальных от простых смертных. Даже самой мелочи. Например, Шиллер любил всем сердцем гнилые яблоки, он держал их в ящике письменного стола и если вдруг ящик этот оказывался пуст, например, зимой, то писать нормально он не мог. 

Диккенс любил проводить свободное время в моргах. Созерцание и близость смерти приводило его творческий дух в экстаз. «Притягательность отвратительного», — так он называл свою маленькую увлеченность.

Я попробовал сходить в местный морг, но меня даже на порог не пустили и в этом было некое предзнаменование, если хотите. 

Read more...Collapse )

Две прищепки
milushkin

Иногда я ощущаю, словно кто-то подвесил меня за шиворот прищепкой к гигантской веревке, концы которой крепятся к небосводу умопомрачительно голубого цвета.

Ветерок, не тёплый, но и не холодный чуть покачивает меня — туда-сюда, туда-сюда. Свысока я вижу, как внизу у соседского дома бегает собака. Небольшая такая собака. Той-терьер или подобная порода. Смешная, она мне нравится. Так звонко лает, когда думает, что увидела меня.

Она вынюхивает что-то у столба электропередач, потом задирает ногу. Журчит струйка. При этом собака смотрит прямо на меня и в ее глазах я вижу бездонный небосвод и проплывающую в нем птицу.

Птица, впрочем, как бы окаменела: раскинув крылья, впечаталась в небо и непонятно даже, была ли она там всегда или только что появилась.

Если всегда, то почему я не замечал ее раньше? Хотя ответ может быть прост: я слишком редко смотрю на небо.

Представляю, как же ей там хорошо, наверное. Ни забот, ни хлопот. Повисла между небом и землёй (но чуть пониже облаков) и смотрит вниз себе. Ее крылья не шевелятся, она парит как будто в невесомости. Без особой цели, просто наслаждаясь полетом и свободой. Ведь если есть цель, вряд ли будешь торчать посреди неба на виду у всех. Что же она видит, эта птица?

Например, как маленькая собачка, обежав окрестные кусты, замерла у столба, подняв лохматую голову к небу.

Небо кружится, я вздрагиваю от неожиданности, не успевая опорожнить мочевой пузырь. Кто-то хватает меня на руки, звонко смеясь.

Read more...Collapse )

Не люблю рисковать
milushkin

Сказать по правде, всякие рискованные штуки меня не сильно привлекают. 

Пройти по краю крыши, залезть на подъемный кран или прыгнуть на резиновой веревке в пропасть. Это не для меня. 

Судя по всему, в моем организме просто нет недостатка в адреналине и поэтому при виде человека, ставящего на кон свое здоровье и жизнь ради сиюминутного выброса этого гормона, я испытываю что-то вроде щемящего тягостного чувства где-то между печенью и поджелудочной железой. 

Однажды мы с пацанами поспорили. 

— Слабо? От края до края?

— Кому?! Мне?!

— В Коломне! Тебе, кому ещё!

— Сам Коломна!

Тот, незримый, что позади в ухо нашёптывает, рассверипел. Его когти шваркнули по спине, горячее дыхание обдало шею и щеку. 

Я бы никогда не стал переходить это озеро. Шутка ли, двести метров по льду меж проталин, а из глубины мутным взглядом смотрит замерзшее Нечто. 

Часто останавливаясь на мосту через озеро и вглядываясь в темные трещины, я ловил на себе этот холодный пристальный взгляд. Я хотел тотчас убежать, но оно притягивало, манило. Оно будоражило мое воображение. 

Несомненно, Там кто-то был. И не лёд пугал меня, не узловатые брызги трещин, не снежные бугорки и лунки рыболовов, похожие на кариозные полости немощного старческого рта. 

— Не успеешь перебежать мост, как я буду на той стороне! — я открыл рот, чтобы отказаться, но голова закружилась, воздух опьянил и зажегся в лёгких чужими словами.  

Read more...Collapse )

Герой асфальта
milushkin

Я куда-то шагаю, мысли складываются в голове, но не оформляются в законченные конструкции. Они замирают, их словно бы укачивает и причиной тому — ровная, идеально гладкая дорога, по которой я иду непонятно куда. И размышляю, я в общем-то, об этой самой дороге, хотя и не отдаю себе в этом отчет. Как будто я не думаю, а созерцаю, испытывая наслаждение от того, что ничто не мешает мне переставлять ноги в заданном направлении. Возможно,  я иду к морю. Но я не вижу никакого моря. Только шум вдали и только.

Мне нравится ощущать этот асфальт под подошвами. Его структуру. Его поры, шершавость. Он какой-то тёплый, что ли. Не знаю, можно ли любить асфальт, но этот асфальт можно и полюбить. Почему нет. Он как произведение искусства. Работа старого мастера.

Какой-то рабочий, когда делал его, наверняка думал о людях, которые пройдут по нему сегодня или завтра. Он думал, — негоже делать плохой асфальт, с трещинами, кривой, бугристый, неудобный для передвижения. Ведь человек, который, может быть, шагая здесь в будущем,  обратит внимание на то, как качественно сделана работа и скажет спасибо. Но даже если и не скажет, в глубине души его что-то обязательно откликнется.

Человеку будет не просто удобно идти по такому асфальту, в магазин, например, или на свидание, он обязательно отметит, как мягко ложится нога, словно и не асфальт это вовсе, а, скажем, персидский ковёр. И ощущения у человека будут точь-в-точь такими — мягкими, воздушными. 

Read more...Collapse )

Другое измерение
milushkin

Лето выдалось на редкость жарким. Когда я так говорю, мне самому становится смешно. Как же может быть иначе? Лето на то и лето, чтобы быть жарким. Но человек, если он живет не на Луне, сразу смекнет, в чем дело. В последнее время ничего толком не поймешь — летом холодно, зимой снега не выпросишь, весна пугает тропической жарой, а осень… осенью все одинаково. Уныло.

Словом, в Париже этим летом было сорок пять в тени. В Москве немногим меньше. На этом сходства, как говорится, заканчивались.

Я ждал ее у входа в парк, где в тени дубов изнывали от жары немногочисленные прохожие. Фонтаны рассыпали вокруг себя серебристые капли. Окруженные мельчайшей водяной пылью, они казались посланниками других миров. Не то чтобы я люблю жару, по мне так лучше жарко, чем холодно. Но не все так думают.

Она увидела меня первой.

— Привет, — кажется, она была встревожена и ей не терпелось что-то  сообщить. Она смотрела на меня во все глаза, будто боялась, что я куда-то исчезну. — Как твои дела? Как новый роман?

Мы познакомились на какой-то богемной вечеринке, куда меня пригласил знакомый олигарх. 

— Ничего от тебя не требуется. Побудешь и уйдешь, — сказал он кратко. Нас связывали полуприятельские отношения. Иногда он звонил и приглашал к себе, мы могли разговаривать часами, друг друга не напрягая и, судя по всему, он почему-то ценил мое общество. Выглядит странно, согласен.

Read more...Collapse )