Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Роман Сергея Милушкина "МАЙНЕРЫ" уже в продаже!

После двух лет напряженной работы мой роман «Майнеры» наконец-то вышел из печати и теперь доступен в бумажной версии в книжных и электронных магазинах!

Аннотация

В подвале московской школы учитель математики вместе с учеником 11-го класса организуют нелегальную ферму по добыче криптовалюты. Некоторое время бизнес удается держать в секрете, но вскоре окружающие начинают их подозревать. Директор школы, одноклассники, энергонадзор, полиция, криминал. У компаньонов возникают серьезные проблемы. Под угрозой не только проект, но и жизни его участников.

Приятного чтения, друзья!

Купить триллер Сергея Милушкина "Майнеры":
Лабиринт: https://www.labirint.ru/books/743431/
Book24: https://book24.ru/product/maynery-5567560/
OZON: https://www.ozon.ru/context/detail/id/170663793/
Читай-город: https://www.chitai-gorod.ru/catalog/book/1242515/
Буквоед: https://www.bookvoed.ru/book?id=10440112
БЕЛАРУСЬ: https://oz.by/books/more10925031.html

Как написать книгу на карантине? 5 главных советов

Как написать книгу на карантине? 5 главных советов
Как написать книгу на карантине? 5 главных советов
Collapse )

Самый полезный сайт для писателя, сторителлера, автора и журналиста

Самый полезный сайт для писателя, автора и журналиста

Стивен Кинг в своем классическом учебнике "Как писать книги", посвященном писательскому мастерству говорит, что у каждого писателя должен быть ящик с инструментами, если это действительно уважающий себя автор, который заботится о своем тексте: "Чтобы писать на высшем уровне своих возможностей, надлежит сделать себе свой ящик для инструментов и отрастить такие мышцы, чтобы повсюду таскать его с собой. И тогда не придется смотреть на трудную работу как баран на новые ворота – можно будет взять нужный инструмент и заняться делом". – Стивен Кинг

От того, насколько качественный  инструмент, зависит не только, хорошие или не очень получаются книги, но и само настроение автора, его отношение к работе, творчеству, читателю и жизни вообще.

Что же это за ящик?

Лайк, шер, репост! Спасибо, друзья!


Подпишитесь на мой канал YouTube, будет много интересного!
https://www.youtube.com/c/SergeyMilushkin

***

ВНИМАНИЕ! Представляю свой новый триллер «Заражение».
Подмосковный город Огненск, утопающий в мусорной свалке, атакует неизвестный вирус. Местный журналист, пытаясь спасти дочь, вступает в схватку с неведомым и с самим собой.
Купить на Литрес: https://www.litres.ru/sergey-milushkin/zarazhenie-tom-1/

***

Collapse )

3 главных совета как всегда заканчивать истории, рассказы и романы

Collapse )

Девственный мир

— Рюи?

— Ваше зодчество?

— Ты тут?

— Не совсем... 

— Поступил заказ.

— Шутите? Я от прошлого не отошёл. 

— Рюи.

— Всего тринадцать миллиардов лет прошло. Дайте отдохнуть. 

— Рюи!

— Что они хотят?

— Что-то похожее. 

— ??

— Сам не понял. Ты же знаешь этих заказчиков. Ничего толком не вытянешь. 

— Пусть сами и делают. 

— Что-то похожее на них. 

— Вы с ума сошли? Вы их видели?

— Мельком. 

— Они же страшные...

— Хорошо платят. 

— Два отростка внизу. Два вверху. Сверху шар с...

— Пожалуйста, не надо. 

— ...с прорезями. И все это...

— Замолчи!

— ...органика!

— Замолкни! 

— Нуклеотиды.

— Черт. 

— Ядро. Цитоскелет. Митохондрии. Цитоплазма. Рибосомы. И... и...

— Что?

— Вы представляете, как все это работает? 

— Нет. 

— Нужен код. Иначе не заведётся. Я видел материалы тендера. Но не думал, что у вас хватит мозгов подписаться. 

— Они дают код. 

— Что?! Это невозможно. Кода не существует. Нельзя оживить материю...

— Ты хочешь в отпуск?

— Что?

— В отпуск. Тринадцать миллиардов лет без продыху. 

— Странно, что вы вспомнили. 

— Сделаешь заказ, подпишу. 

— Но... где? Где я это сделаю? 

— Есть одно местечко. 

— Вы мне угрожаете?

— Просто советую отнестись со всей душой. Они ребята серьезные. 

Collapse )

Книжный запах

Мы завтракали в тишине. Лучи солнца пробивались в окно, падая под углом, и мельчайшие пылинки кружились в этих таинственных полосках света, словно призрачные светлячки.

— Может, ты попробуешь рекламировать мою книгу?

Она прожевала бутерброд, одна красная икринка прилипла к ее верхней губе и светилась изнутри подобно маленькому янтарику.

— А о чем она?

— Да в общем-то ни о чем. Поэтому я и прошу тебя. Я сам не знаю. 

— Как же ты ее написал?

— Понемногу. Писал каждый день по несколько слов. Так и получилось. И теперь я даже не могу вспомнить, по какому поводу вообще начал писать. Это было три или даже пять лет назад. Кажется, шёл дождь. Там, где сейчас сидишь ты, сидела другая девушка. Потом она встала и ушла. А я начал писать. 

Она задумалась. 

— Значит, если я сейчас встану и уйду, ты начнёшь писать новую книгу?

Я пожал плечами, налил себе ещё кофе из кофейника, отрезал кусочек сыра. Все это время янтарная икринка не выходила у меня из головы.  

— Может и начну. А может и нет. Никогда не знаешь наперёд, что может случиться. 

Она смотрела на меня огромными зелёными глазами. Зеленый с янтарным хорошо сочетается. Пожалуй, да. Так я и начну новый роман, если вообще начну. Ведь ещё никто не прочитал прежний. И, получается, смысла начинать новый никакого нет. 

Collapse )

Странные привычки

СТРАННЫЕ ПРИВЫЧКИ

Иногда, наливая в кружку зеленый чай, я задумываюсь, а какие у меня есть странности? Вот, правда. Глубоко задумываюсь. Окидываю себя взглядом со стороны, пытаюсь полностью абстрагироваться от собственного «я», чтобы наиболее непредвзято судить собственные аномалии. 

И что же? Чем пристальнее я наблюдаю за собой, тем более разочаровываюсь. Потому что — ничего, я не обнаруживаю даже мало-мальской ненормальности, сдвига, порока, чего-то такого, что выгодно отличает людей ярких, индивидуальных, даже в чем-то гениальных от простых смертных. Даже самой мелочи. Например, Шиллер любил всем сердцем гнилые яблоки, он держал их в ящике письменного стола и если вдруг ящик этот оказывался пуст, например, зимой, то писать нормально он не мог. 

Диккенс любил проводить свободное время в моргах. Созерцание и близость смерти приводило его творческий дух в экстаз. «Притягательность отвратительного», — так он называл свою маленькую увлеченность.

Я попробовал сходить в местный морг, но меня даже на порог не пустили и в этом было некое предзнаменование, если хотите. 

Collapse )

Две прищепки

Иногда я ощущаю, словно кто-то подвесил меня за шиворот прищепкой к гигантской веревке, концы которой крепятся к небосводу умопомрачительно голубого цвета.

Ветерок, не тёплый, но и не холодный чуть покачивает меня — туда-сюда, туда-сюда. Свысока я вижу, как внизу у соседского дома бегает собака. Небольшая такая собака. Той-терьер или подобная порода. Смешная, она мне нравится. Так звонко лает, когда думает, что увидела меня.

Она вынюхивает что-то у столба электропередач, потом задирает ногу. Журчит струйка. При этом собака смотрит прямо на меня и в ее глазах я вижу бездонный небосвод и проплывающую в нем птицу.

Птица, впрочем, как бы окаменела: раскинув крылья, впечаталась в небо и непонятно даже, была ли она там всегда или только что появилась.

Если всегда, то почему я не замечал ее раньше? Хотя ответ может быть прост: я слишком редко смотрю на небо.

Представляю, как же ей там хорошо, наверное. Ни забот, ни хлопот. Повисла между небом и землёй (но чуть пониже облаков) и смотрит вниз себе. Ее крылья не шевелятся, она парит как будто в невесомости. Без особой цели, просто наслаждаясь полетом и свободой. Ведь если есть цель, вряд ли будешь торчать посреди неба на виду у всех. Что же она видит, эта птица?

Например, как маленькая собачка, обежав окрестные кусты, замерла у столба, подняв лохматую голову к небу.

Небо кружится, я вздрагиваю от неожиданности, не успевая опорожнить мочевой пузырь. Кто-то хватает меня на руки, звонко смеясь.

Collapse )

Не люблю рисковать

Сказать по правде, всякие рискованные штуки меня не сильно привлекают. 

Пройти по краю крыши, залезть на подъемный кран или прыгнуть на резиновой веревке в пропасть. Это не для меня. 

Судя по всему, в моем организме просто нет недостатка в адреналине и поэтому при виде человека, ставящего на кон свое здоровье и жизнь ради сиюминутного выброса этого гормона, я испытываю что-то вроде щемящего тягостного чувства где-то между печенью и поджелудочной железой. 

Однажды мы с пацанами поспорили. 

— Слабо? От края до края?

— Кому?! Мне?!

— В Коломне! Тебе, кому ещё!

— Сам Коломна!

Тот, незримый, что позади в ухо нашёптывает, рассверипел. Его когти шваркнули по спине, горячее дыхание обдало шею и щеку. 

Я бы никогда не стал переходить это озеро. Шутка ли, двести метров по льду меж проталин, а из глубины мутным взглядом смотрит замерзшее Нечто. 

Часто останавливаясь на мосту через озеро и вглядываясь в темные трещины, я ловил на себе этот холодный пристальный взгляд. Я хотел тотчас убежать, но оно притягивало, манило. Оно будоражило мое воображение. 

Несомненно, Там кто-то был. И не лёд пугал меня, не узловатые брызги трещин, не снежные бугорки и лунки рыболовов, похожие на кариозные полости немощного старческого рта. 

— Не успеешь перебежать мост, как я буду на той стороне! — я открыл рот, чтобы отказаться, но голова закружилась, воздух опьянил и зажегся в лёгких чужими словами.  

Collapse )

Герой асфальта

Я куда-то шагаю, мысли складываются в голове, но не оформляются в законченные конструкции. Они замирают, их словно бы укачивает и причиной тому — ровная, идеально гладкая дорога, по которой я иду непонятно куда. И размышляю, я в общем-то, об этой самой дороге, хотя и не отдаю себе в этом отчет. Как будто я не думаю, а созерцаю, испытывая наслаждение от того, что ничто не мешает мне переставлять ноги в заданном направлении. Возможно,  я иду к морю. Но я не вижу никакого моря. Только шум вдали и только.

Мне нравится ощущать этот асфальт под подошвами. Его структуру. Его поры, шершавость. Он какой-то тёплый, что ли. Не знаю, можно ли любить асфальт, но этот асфальт можно и полюбить. Почему нет. Он как произведение искусства. Работа старого мастера.

Какой-то рабочий, когда делал его, наверняка думал о людях, которые пройдут по нему сегодня или завтра. Он думал, — негоже делать плохой асфальт, с трещинами, кривой, бугристый, неудобный для передвижения. Ведь человек, который, может быть, шагая здесь в будущем,  обратит внимание на то, как качественно сделана работа и скажет спасибо. Но даже если и не скажет, в глубине души его что-то обязательно откликнется.

Человеку будет не просто удобно идти по такому асфальту, в магазин, например, или на свидание, он обязательно отметит, как мягко ложится нога, словно и не асфальт это вовсе, а, скажем, персидский ковёр. И ощущения у человека будут точь-в-точь такими — мягкими, воздушными. 

Collapse )